Духовный авторитет совсем не духовен, он социален, он-то и есть человеческое, не раскрывшее в себе божественное, а оторванное от божественного и погруженное в человеческие отношения властвования.
Следовательно, оставалось только упросить его, чтобы он для общего блага к приезду начальства слег в постель под видом тяжкой болезни и сдал свою амуницию на этот случай Рыжову, которого отец протопоп, надеясь на свой
духовный авторитет, тоже взялся убедить — и убедил.
Андрей Николаевич в этом отношении обладал большим тактом и отлично умел группировать знакомство. Резкие люди не без оснований называли его «салопницей». Будучи сам беден и нуждаясь в помощи, он группировал нужных ему людей в кружок и «доминировал над ними» силою своего
духовного авторитета. Над этим шутили, и он сам в шутку называл свой круг «своим светским приходом» и собирал этих прихожан к себе в митрополичьи покои на так называемые «светские всенощные».
Неточные совпадения
Но переживание трансцендентного есть имманентный
духовный опыт, трансцендентное не есть
авторитет.
Он признавал лишь
авторитет старцев, то есть людей
духовных даров и
духовного опыта, не связанных с иерархическим чином.
В истории христианства постоянно воздавалось Божье кесарю, это совершалось всякий раз, когда в
духовной жизни утверждался принцип
авторитета и власти, когда совершалось принуждение и насилие.
Для религиозного философа откровение есть
духовный опыт и
духовный факт, а не
авторитет, его метод интуитивный.
Власть
авторитета как явления духа, а не явления физической силы предполагает свободу в его признании, свободное наделение его качествами
духовной авторитетности.
Ведь стоит только человеку нашего времени купить за 3 копейки Евангелие и прочесть ясные, не подлежащие перетолкованию слова Христа к самарянке о том, что отцу нужны поклонники не в Иерусалиме, не на той горе и не на этой, а поклонники в духе и истине, или слова о том, что молиться христианин должен не как язычник в храмах и на виду, а тайно, т. e. в своей клети, или что ученик Христа никого не должен называть отцом или учителем, стоит только прочесть эти слова, чтобы убедиться, что никакие
духовные пастыри, называющиеся учителями в противоположность учению Христа и спорящие между собою, не составляют никакого
авторитета и что то, чему нас учат церковники, не есть христианство.
Авторитет есть типическое порождение объективации, он есть создание массовых человеческих субъектов, есть символизация
духовного состояния субъектов, их неосвобожденности,
духовной незрелости, их самоотчужденности.
Авторитет видит в
духовной жизни те же отношения, которые существуют в жизни социальной, где «князья народов господствуют» и «вельможи властвуют».
Все искания критерия для
духовной жизни, все учения об
авторитете вращаются в порочном кругу и ничего не разрешают и не достигают.
И то, что открывалось Достоевскому, относится не только к католичеству, но и к православию, и ко всякой религии, ко всякому принципу
авторитета в
духовной жизни.